Наша цель, чтобы вообще не знали, кто такой зам по ЖКХ, — вице-мэр Мкртчян рассказал в интервью о принципах работы

Пятница, 28 июля, 2017 15:12

Сфера ЖКХ в Николаеве наиболее обсуждаемая и проблемная. Старые канализационные трубы, перерытые коммунальщиками улицы и бесконечные ямы на дорогах – с этим ежедневно приходится сталкиваться всем горожанам. Чиновники же, в свою очередь, пытаются всячески «закрыть» проблемные вопросы и как можно скорее о них забыть.

Не так давно в Николаев приехал работать новый заместитель городского головы по вопросам ЖКХ Мкртич Мкртчян. Именно на его плечи возложили все коммунальные проблемы города.

Журналисты интернет-издания «Мой город» встретились с заместителем мэра, чтобы узнать его секретное оружие в борьбе с ежедневными рутинными проблемами города.

По словам самого Мкртича Мкртчяна, его сверхзадача сделать так, чтобы о департаменте ЖКХ и его руководстве вовсе не знали, а для этого необходимо выстроить приоритеты в решении тех или иных задач. Заместитель мэра уверен, что проблемы в городе всегда будут, а вот их решение зависит только от количества денег в бюджете. Он рассказывает, что сфера ЖКХ – одна из самых трудных, но не боится жить во время «шторма», когда все динамично меняется.

Какие методы в работе лучше использовать, и что сегодня необходимо изменить в городе читайте далее в интервью.

— В феврале 2017 года вы приступили к выполнению обязанностей заместителя городского головы по вопросам ЖКХ. Почему вы согласились на предложение Александра Сенкевича приехать в Николаев и работать в городском совете?

— Я профессионально занимаюсь вопросами публичного администрирования, службой в органах местного самоуправления. Поэтому, когда поступило такое предложение, я решил согласиться. Конечно, это сложное решение. Но я его принял очень быстро.

Знаете, проблемы у нас практически у всех одинаковые. Мы из года в год видим одни и те же проблемы, получается, что в сфере ЖКХ хронические проблемы. Должность зама по ЖКХ непосредственно не является исполнительной властью, заместитель мэра занимается вопросами общей политики, определением векторов, направлений. Знание локальных проблем не настолько критично, но хотя очень важно. Я много езжу, бываю на многих обследованиях. Поэтому в целом мне уже все понятно, что происходит и как. Но акцент моей деятельности будет на так называемой policy making, когда мы разрабатываем правила, как должно быть, экономическое обоснование тех или иных процессов. Я считаю, что этим направлением мы будем заниматься, а там, где речь идет об администрировании, этим будут заниматься соответствующие департаменты.

У нас есть общее определение «государственная служба». А в международной квалификации полностью разделяются policy making и public administration: последнее – это департаменты, которым принят бюджет, есть законы, правила и тому подобное. Они заключили договор, исполняют. А policy making – когда вырабатываются правила, определяется система приоритетов и т.д. И часто у нас есть эффективные структуры, которые работают, но результат их деятельности людям недостаточен, не удовлетворяет. Мы сразу начинаем думать, что люди там плохо работают. А на самом деле люди выполняют то, что в рамках тех ограничений, которые имеют. О собаках – это из той же «оперы». Есть недовольство директором Центра защиты животных, эмоциональные, профессиональные какие-то качества выставляются. Но когда разобраться, что происходит, то люди выполняют ту программу, которая там принята. Поэтому если бы была принята другая программа, то директор должен был работать по-другому. И не факт, что тот директор смог бы выполнить те задачи, которые определены.

— Эти программы принимаются на местном уровне или диктуются свыше?

— Свыше тоже диктуется. В связи с децентрализацией много вопросов, которые остаются открытыми, надо их регулировать на местном уровне. Будучи начальником управления коммунальной собственности, когда у нас закончилась общегосударственная программа приватизации, было мнение, что ничего продавать нельзя. Я предложил первую в Украине (программу – ред.). Мы приняли местный порядок отчуждения объектов коммунальной собственности, регуляторный акт, согласно порядку мы проводили отчуждение объектов. После этого коллеги из других городов посмотрели, что происходит, так можно было, и тоже принимали такие порядки.

Поэтому в результате децентрализации других процессов у местных органов больше возможностей повлиять на правила. Сейчас мы обозначили порядка 15 направлений, по которым мы будем работать. Это порядки благоустройства, порядки содержания животных, мы хотим придумать порядки озеленения, сделаем порядки индивидуального и комплексного благоустройства. Много-много вопросов, которые я бы хотел упорядочить. Я не знаю, насколько это будет реализовано, но мы ставим себе такие высокие планки.

— В горсовете вы относительно новый человек. Очень часто на комиссиях депутаты вступают в дискуссии между собой и чиновниками. Видите ли вы поддержку депутатского корпуса?

— А как вы оцениваете? Я эмоционального негатива не вижу. Когда я рассказываю о технических, технократических вещах все наши депутаты правильно воспринимают. Мне так кажется. Я не помню неконструктивной критики, чтобы как-то уничтожали. По-моему, у нас депутатский корпус лояльный, если какое-то возмущение, то можно понять.

— В своем первом выступлении перед депутатами Николаева вы обещали разработать новую схему санитарной очистки города. Существующая схема устарела, создаются ОСМБ, появляется все больше участников на рынке санитарной очистки города. Когда она будет разработана и какие ее ключевые моменты?

— Мы должны были делать эту схему саночистки. Потом у нас законодательное поле немножко меняется, потом мы увидели, что для разработки схемы саночистки исходных данных недостаточно, не в той форме, которой необходимо. Сейчас мы ведем эту работу, скорее всего мы вот-вот объявим конкурс. Это два документа будут: нормы накопления твердых и жидких бытовых отходов и схема санитарной очистки города. Это серьезные документы, на основании которых мы должны в дальнейшем принять новый тариф по вывозу твердых бытовых отходов.

Вы знаете, что с 1 января 2018 года меняется законодательство в корне. Захоронение мусора – это лицензированный вид деятельности, нужно будет разделить вопросы общего сбора мусора и захоронения. Сейчас мы видим, что иногда наши города очень грязные, особенно на окраинах, где мало людей, там стихийные свалки, какие-то овраги, полные мусора. За это сейчас минимальные штрафы – не десятки тысяч гривен. Даже если кого-то поймали за руку, это не означает, что он закончит свою карьеру. В связи с этим разные организации могут взять мусор и выбросить в какие-то овраги, и это все сойдет с рук. А сейчас это будет лицензированный вид деятельности. Если какое-то предприятие, не имея лицензии, будет этим заниматься, все доходы, которые были получены, все, согласно законодательству, забирается в госбюджет.

Чем четче написаны правила, тем легче следить за выполнением и тем, люди придерживаются их или нарушают. Инструментов много, надо использовать их. У нас все динамично. Меняется все: законодательное поле, отношения между центром и местными органами власти, международные отношения, социальные связи, поэтому сейчас мы живем в «турбулентное» время. Лично меня это не беспокоит. Аристотель Онассис говорил, мы все ждем, что сейчас буря закончится, и все будет хорошо. Такого не будет. Все время будет шторм. Нам надо научиться плавать во время шторма. Все у нас радикализируется. Настолько у нас развитые коммуникации, что любая новость за секунду распространяется везде. Все эти обстоятельства вносят коррективы в нашу работу, но я думаю, что мы будем работать плодотворно.

— Есть ли содействие со стороны чиновников сферы ЖКХ в этом вопросе, хотят ли они изменений, может им раньше что-то мешало?

— Хотят ли люди менять – это проблема, с которой я начал. Если вы администратор, вам необходимо проводить несколько дней в подразделении, чтобы понять способен ли человек думать стратегически. Горы документов, горы тактических задач. Если этим людям дать задание, чтобы они придумали, как исправить ситуацию, то это будет неправильно. И когда планируются какие-то изменения и не спросить мнение людей, которые будут это выполнять, тоже неправильно. Поэтому это такой симбиоз действий.

Я для себя сформулировал, что у нас задача – обеспечить удовлетворенность, и есть разные сферы влияния, разные интересы. Много вопросов, но решается только ограниченное их количество. Для того, чтобы вопрос попал на рассмотрение у него должна быть актуальность. Начинают журналисты муссировать вопрос депутатских комиссий, и чем-то они недовольны, поднимается приоритетность вопроса, и начинают все этим заниматься.

Всегда получается, что все занимаются ТОП 5-10 проблем. Сначала мы одну проблему решаем, потом другую, третью. Я надеюсь, что у нас получится какие-то вещи систематизировать. Кстати направление ЖКХ – это одно из самых трудных направлений: кладбища, мусор, вода, канализация, освещение. Когда вы хотите что-то менять, можете департамент архитектуры закрыть на два месяца и придумать новые системы управления. Но я считаю, то, что работает, должно работать, и параллельно нужно делать шаги, чтобы все пошло по-другому.

— В прошлом году Николаев отказался принимать львовский мусор. Вместе с тем, поднялся вопрос о городской свалке и мусороперерабатывающем заводе. Как сейчас продвигается ситуация с заводом? Этот вопрос и поныне актуальный?

— Мы послушали несметное количество разных инвесторов, но мы пока не нашли вариант, который бы удовлетворил все заинтересованные стороны. Варианты мы оцениваем: или бред или очень дорого стоит. Вообще захоронение мусора – это дорогое удовольствие, в Америке и Европе целесообразность переработки мусора начинается, если за 1 тонну твердых отходов платится от 40 долларов. У нас эта сумма около 2 гривен, это в целом по Украине.

У нас немного лучше (чем в Львове – ред.), у нас нормальная свалка, которая обеспечена системой  газоотведения, весовым комплексом, мы заканчиваем строительство забора. Если все, что мы планировали, сделаем, наш полигон будет соответствовать лицензионным нормам. На этот полигон сложно получить лицензию. В дальнейшем еще год необходим на рекультивацию этого полигона, это все мы обеспечим. Мало организаций готовы инвестировать, а город тоже не может колоссальные сумы вкладывать в эту отрасль. Скажем так, может, но тогда должен отказаться от всех других направлений.

В публичном администрировании мы можем решить любой вопрос, любой, который существует, но только один. Мы можем один год ничего не делать: ни дороги, ни крыши, вообще ничего не делать и решить вопрос мусора. Мы можем ничего не делать и решить только вопрос дорог, но, к сожалению, такой возможности нет, необходимо одновременно решать много вопросов. Поэтому приходится выбирать и делать приоритет.

— Если вы говорите, что все варианты не подошли, это означает, что в городе не будет мусороперерабатывающего завода?

— Мы сейчас будем думать о сортировочной линии. Сейчас идет обсуждение, сделать это на территории полигона ТБО или в другом месте, где позволяют санитарные нормы. Тогда на полигон можно вывозить остатки, которые остаются после отбора. Какой бы ни был метод переработки, остается определенные объем мусора, который необходимо захоронить. Нет 100% переработки. Даже мусоросжигательный завод дает 10% токсических отходов, которые необходимо складировать где-то.

— И на каком варианте сортировки мусора остановились?

— Если бы у нас была цель просто существование документа, то это одно дело. Если мы говорим, что нам необходимо определить, какой способ разделения применить, это другое дело. Есть разделение мусора на 4 фракции: бумага отдельно, стекло отдельно, пластик и органические отходы — это может быть написано. Но кто-то будет это выполнять? Вы будете 4 пакета и 4 мусорных ведра ставить? Вы можете и сегодня это делать. На самом деле это сложно. Мы изучаем, могут ли люди так делать. Мы подали документы вместе с «Агенцией развития» в несколько фондов, где нам могут предоставить техническую поддержку. Скорей всего мы остановимся на двухфракционном разделении мусора —  органический и неорганический. Практика показывает, что хоть так людям удобно.

— В прошлом году горсовет выделял деньги на строительство ограждения вокруг свалки, но в июне вновь был объявлен тендер почти на 3 млн грн. Строят ли сейчас вокруг полигона ТБО ограждение?

— Тендер провалился. В системе «Прозорро» жесткие документальные формальности. Допустим, вы забыли один документ отдать или на документе написано, что подпись должна стоять не там, а в другом месте, в принципе все это меняется. Поэтому иногда люди с хорошими предложениями, хорошими намерениями проигрывают эту процедуру. Поэтому все должно быть очень осторожно. Даже мелкие какие-то формальные признаки. Закон есть закон.

— Когда планируют завершить строительство забора?

— Тендер пройдет, заключим договор, быстрыми темпами все начнем. В этом году.

— Как известно, в городе определены места для выгула собак, но, к сожалению, большинство горожан о них даже не слышали. Кроме того, никого не наказывают за выгул в неположенном месте. Почему так происходит и почему нет указателей и информтабличек о таких местах для выгула?

— Тут мы надеемся на вашу поддержку. Хорошо, когда журналисты акцентируют политические скандалы. Но допустим, сразу можно попасть в информационное поле. Интересно всем посмотреть. По сути, мы с вами одинаковую работу делаем. Общественность нам поручила определенные функции, которые мы делаем. Вам поручили предоставлять информацию. То, что вы предоставляете для них, в основном считается правдой.

Поэтому когда вы подчеркиваете важность тех или иных проблем, то вы этим помогаете нашему обществу. У нас денег не предусмотрено, но я дал поручение, чтобы мы сделали официальную красивую коммуникацию со всеми правилами, я требую, чтобы составили медиаплан, как мы будем освещать вопросы, связанные с собаками и т.д. Ведь любую проблему можно выдумать. Для меня инфоповоды, что происходит с вашей работой, — это арифметика, это обычная математика.

Если допустим, у нас молчат, тихое информационное поле и раз в месяц кого-то укусила собака, то у нас ощущение, что каждый день или систематически всех кусают собаки. На самом деле везде это происходит, каждый день гибнут люди, каждый день рак, аварии. Но если этому нет альтернативы… Когда спасали собаку, бешеную собаку изолировали, поймали, были допустим, в стае, а ее разделили, без стаи они менее агрессивны — на самом деле, это все происходит. И коммунальное предприятия, в том числе делает. Не освещается это. Скорее всего, минус наших должностных лиц, что они недостаточно внимания уделяют, и в том числе средств недостаточно выделяется. Потому что информация тоже продукт, и нам нужно научиться, кроме как делать работу, еще производить правильный поток информации.

— По вашему мнению, есть ли вообще в Николаеве проблема бездомных собак?

— Очень острая проблема в Николаеве и не только. Мало вообще городов, где вопрос с собаками стоит неостро. Там, где стоит неостро, как правило, не совсем легальные методы используются. Просто наше законодательство намного гуманнее, чем мы можем себе это позволить.

— Как вы видите решение этой проблемы?

— Все должно быть обосновано. Я дал соответствующее поручение и сейчас разрабатываются разные подходы к этой проблеме. На самом деле, для меня функция, которая мне предоставлена — есть общественные деньги, и они предусмотрены, чтобы обеспечить комфортную жизнь для граждан. Они не должны подвергаться опасности. Но 100% опасность мы тоже не можем исключить ни в коем случае, несчастные случаи бывают всегда. Но мы должны понять, если эти случаи просто какие-то исключения, то это может быть в рамках допустимого. Если у нас все время проблема или ощущение проблемы, то на самом деле это очень плохо.

Мы видели результаты исследований, которые показывают, что в Николаеве уровень преступности и раскрываемости даже чуть больше чем в соседних городах. Но восприятие людей — что у нас все плохо. И в принципе медиаполе тому подтверждение.

Ни одной позитивной картинки. Наша с вами задача увидеть все это, осуждать все это, понять причины, но в том числе сделать расследование, найти хоть что-нибудь хорошее в нашем городе, и показать.

— Есть специфика новостей о сфере ЖКХ?

— Каждое утро мне от службы 1588 в 7:30 звонок поступает на мой телефон: где нет воды, где отключен газ, где канализация и т.д. За все время было два дня, когда я получаю звонок из диспетчерской службы, что во всех квартирах вода есть, газ есть, пожаров не было, никого ничего не убило. Фух! Неужели. Хорошая новость. Давайте напишем «сегодня все 122 тысячи квартир с водой, у всех газ».

Когда у вас 364 дня подряд из крана идет вода, все в порядке. Никто не говорит «о Боже мой, опять вода!». Как только один день нет воды, это уже проблема. Поэтому наша работа —  предоставить людям качественные услуги, чтобы они вообще об этом не задумывались. Когда никаких новостей нет, все в порядке, на нас не обращают внимание – это наша цель, чтобы вообще не знали, кто такой директор департамента ЖКХ, зам по ЖКХ, никто их в лицо не знал. Но проблемы нужно обсуждать. Никогда нельзя молчать.

— Проблема Николаева еще в том, что отремонтированные дороги в скором времени приходится разрывать, так как коммуникационные сети часто дают сбой и приходится их ремонтировать. Что нужно сделать, чтобы отремонтировать старые трубы «Николавводоканала» и ТЭЦ, «Облтеплоэнерго» один раз и надолго? Зайдет ли снова речь о повышении тарифа?

— Везде должна быть экономика. У нас много лет подряд происходят политические жесткие противостояния. Всегда легко быть популистом. Прийти сказать, что мы не дадим поднять тарифы. Все экономически «нецелесообразно». Представьте, что вы на машине едете, не ремонтируете машину, колеса не меняете, потому что не надо вкладывать деньги, надо ехать. Когда-нибудь машина остановится и закончит свой ресурс. Есть второй подход – вы поехали какое-то время, потом сервисное обслуживание, потом еще раз, вы понимаете, сколько лет вам это будет служить.

Почему-то считается сфера ЖКХ — что это не экономика. На самом деле – это экономика и никогда не может быть так, что где-то что-то бесплатно. Просто тут другая система символов. Все равно за все кто-то платит: или один человек, или второй, или бюджет. Допустим, не поднимать тариф на воду, вы будете получать такую-то услугу. Например, это было бы так: хлеб стоит 10 грн, и никто дороже не покупает. Мука, допустим, стала дороже, чем хлеб. Приходится тот же хлеб за 10 грн продавать, но там уже не килограмм, а 700 грам. Потому что хотите за 10 грн, получите. Также и по коммунальным услугам.

У нас создается ощущение, когда мы что-то не даем повышать или уменьшить, или делать бесплатно, кто-то получает благо. В любом случае, или каждый платит сам за себя, тогда есть жесткие стимулы, когда стоит счетчик, вы экономите. Сейчас практика показывает, что каждый год где-то по 3% падает потребление воды. У некоторых водоканалов паника, они везде уже поставили счетчики и т.д., все учитывается, специальные магнитные ленты, которые не позволяют все это останавливать, а у них 35% каждый год уменьшается доход, потому что люди экономят. А когда у нас этот ресурс стоит необоснованно дешево, все равно за это платит кто-то. Если вы за это не платите, вы не следите, как экономите. То, что вроде не идет из вашего кармана, все равно идет из вашего кармана. Вы платите налоги, ваш ребенок получает худшее образование, хуже здравоохранение, но зато какому-то предприятию закрывают расходы на то, что вы сами могли бы заплатить. Вот так работает ЖКХ. Но очень трудно объяснить эмоционально, что надо за квартиру платить. Но с одной стороны, люди тоже правы. Если они получают одинаково плохие услуги при одних тарифах и других, это недопустимо. А если они видят, что не получили услугу, или они за что-то заплатили и получили конкретные услуги, то к тарифу особых вопросов нет.

— Так за счет чего можно обновить сети?

— По уровню инвестирования мы сможем обновить, если не будет ухудшаться ситуация, сети водопровода через 200 лет. Если такими темпами мы будем инвестировать, то через 200 лет мы соберем эти деньги, чтобы один раз все четко отремонтировать, это по всей стране.

У каждого строения и механизма есть граничный срок, когда он просто перестает быть функциональным. Вы сами видели новость, как в Корабельном районе мусоровоз упал в канализационный коллектор. Получается газовая коррозия. Там, где течет вода, труба целая, там, где нет воды – образуется газ. Газ подпитывает определенные бактерии, эти бактерии «кушают» бетон и в верхняя часть трубы становится негодная. И все это необходимо менять, все это стоит денег.

Сколько у нас вариантов? Первый вариант — взять в кредит и включить в стоимость одного литра (воды – ред.) и каждый человек платит за себя. Второй вариант – каждый человек платит не за воду, а просто налоги и не получает образование, здравоохранение и все остальное, а все это идет предприятию, которое делает, и все работает. Чтобы полностью обновить водопроводно-канализационную сеть, нам необходим целый годовой бюджет, 2-3 миллиарда гривен. На самом деле, это не страшно с точки зрения финансов. Если вы нашли бы нормальный источник финансирования со ставками, как бывают международные кредиты 0,6%, 0,10 %. Если вы все комплексно сделаете один раз, то 50 лет можно забыть об этой проблеме, но вы сегодня должны всю суму и потом распределить на стоимость услуги. Любая услуга стоит денег, чем лучше услуга, тем дороже, чем качественней вода, тем дороже и стоит.

— Кроме ремонта дорог, немаловажным остается и ремонт тротуаров. Когда дойдет очередь до них?

— Мы говорили, что в публичном администрировании или в госуправлении, как угодно назовите, решаются вопросы по приоритетности. Вы видели, что мы много тротуаров отремонтировали и в зонах многоквартирной застройки, и в общественных местах, возле собора на Садовой. Делается. Точно также мы можем решить одну проблему, но больше никакие вопросы мы не будем решать в одном бюджетном периоде. За один год мы можем сделать все тротуары, но больше ничего.

— Есть ли какой-то план приоритетности, где будут ремонтировать тротуары в первую очередь, а где во вторую и так далее?

— Я уже говорил, как определить приоритет. Сейчас так получилось, бюджетный процесс так утроен, что приоритет устанавливается из политических соображений. Есть депутат округа, есть определённые финансы. Депутат округа говорит, вот нам необходимо здесь сделать (тротуар – ред.) и зачастую он правы, но иногда случается, что это субъективное мнение. Поэтому мы придумываем правила, как определить, какие оценки дать, как определить приоритет, категорию тротуаров, если это магистральные улицы, или тротуар по которому ходит 10 человек в час или 100. Такие механизмы, мы стараемся работать.

— Жители отдаленных районов, а также депутаты жаловались, что до них не доходит тот же ремонт дорог, нет парков, площадок, нет канализации. Как вы считаете, почему не уделяют столько внимания отдаленным районам и как переориентировать приоритеты?

— Это не только проблема Николаева и не только Украины. Те районы, где много частного сектора, там намного дороже их содержать. Потому что на конкретной территории многоквартирной застройки живет большое количество людей, когда вы сделали капитальный ремонт крыши и придомовой территории, вроде там комфортно. Вы потратили 5 миллионов и обеспечили комфорт для 500 семей. За те же деньги для усадебной застройки вы сделали только несколько улиц, где живет намного меньше людей.

Поэтому есть такая проблема урбанизации, когда города «расползаются». Некоторые города даже банкротятся из-за того, что не могут содержать инфраструктуру. Поэтому тут кроме вопросов ЖКХ еще вопрос урбанизации, пространственного планирования, развития. Все это важно и нужно просчитать. Денег никогда достаточно не будет. Если даже в 10 раз у нас будет больше бюджет, 2 года мы будем счастливы на 3-й год мы увидим еще на такую же суму проблем, которые мы еще не успели сделать. Поэтому денег всегда буде намного меньше, чем проблем.

— Понтонный мост в Николаеве находится в плачевном состоянии. Поднимался вопрос о его ремонте, но, как мы видим, с места он не сдвинулся. Когда восстановят аварийные понтоны?

— Сейчас проводится обследование, решается вопрос, как можно регенерировать те понтоны, которые существуют, или их необходимо менять. Там порядка 1-2 миллиона будет стоит один понтон, по предварительной оценке. Там в критическом состоянии два. Это сложные работы, пока нашли соответствующих специалистов. Департамент ЖКХ рассматривает вопрос, как освободить ресурсы.

— Варваровский мост обследуют, а Ингульский и Широкобальский мосты, в каком они состоянии?

— Будет, наверное, в следующем году (проверка – ред.). Там (Широкобальский мост – ред.) состояние критичное, и мы видим, что там фуры нарушают ограничение 25 тонн.

— Горячая тема для Николаева — кладбища. Обсуждался вопрос строительства нового городского кладбища возле села Галициново. Почему именно там определили место?

— Наши коллеги ведут переговоры, в облгосадминистрацию поданы соответствующие документы, есть понимание – это район возле Галициновки, возле очистных сооружений. Там, вроде бы, есть возможность выделять земельный участок. Если получится, то это хорошо.

— На сколько лет это поможет «закрыть» вопрос с нехваткой мест на кладбищах?

— Вы знаете, смотря как мы будем бережно заниматься этим делом.

— А как тогда приучить людей экономить землю?

— У нас есть правила захоронения и можно внести изменения. Мы рассматриваем, как можно проводить частичную рекультивацию. Допустим, у каждой могилы есть собственник, иногда этих людей нет в живых или вообще нет, и место получается занято. И тут вопрос, что делать? Потратить бюджетные деньги и привести все в порядок или остатки перезахоронить и каким-то образом капсулировать, и это место повторно использовать.

— Для этого необходимо проводить общественные слушания?

— Есть определенные правила. Понятно, что не без этого. Вы завтра пришли, а ваших родственников нет. Прежде чем приступать к таким резким процессам, необходимо понять, что это хотя бы подавляющим большинством поддерживается.

— Если все-таки согласятся на рекультивацию, коснется ли это городского некрополя? Сейчас историки побаиваются за его судьбу. Звучали предложения сделать его заповедной зоной, как вы считаете возможно ли это?

— Конечно. Вопрос, что мы хотим, какой запрос от общества. Я думаю, что запрос на историческое наследие и историческую память всегда есть. Если мы хотим иметь места, чтобы поклоняться могилам людей, которые построили наш город, отличались какими-то делами, то нам нужно это делать. Это может быть и туристическим местом, к нам приедут разные люди с разных городов. Если там есть известные личности, то это нужно использовать в туристических целях, чтобы люди могли посещать эти места.

— Как вы оцениваете уровень обслуживания и уборки территорий кладбищ?

— Можно дать больше денег, и они все сделают, но где их найти. Мы же не будем платить за кладбища, платный вход, содержание могилы. Хотя, наверное, в этом есть смысл, но этот вопрос очень чувствительный. Я могу к этому более технично относится. К примеру, есть какая-то территория для содержания, на ее содержание необходимо миллион и туда приходят 1000 человек, значит необходимо, чтобы каждый приходящий  заплатил 1000 грн в год. С точки зрения процесса все нормально, но когда вы смотрите, что конкретный человек должен иметь возможность, независимо от своего финансового состояния приезжать к своим родственникам и почтить память, то это другая картинка. Денег еле-еле хватает. Вы же знаете, все кусты надо разобрать, дорожки. Человек в своей жизни занимается упорядочиванием хаоса, только вы перестаете заниматься… Чтобы росли сорняки не надо утруждаться, а для того, чтобы было красиво необходимо каждый день что-то делать.

— Хотелось бы поговорить и о вырубке деревьев в городе. Во время моратория давали срок на заключение договоров, но на одной из встреч в департаменте ЖКХ было сказано, что Центральная администрация так и не заключила договор. Также шла речь, чтобы контроль за зелеными насаждениями сосредоточить в одних руках. Как сейчас продвигается работа?

— Это тема, с которой мы начали. Если есть жесткие правила, то без разницы, кто этим будет заниматься. На совещании я потребовал, чтобы в правилах, которые регулируют эти направления, для обрезки деревьев были специальные ордера. Сейчас выдаются ордера только на деревья, которые сносят собственники участков. Я предложил, чтобы на каждое дерево давали ордер. Сегодня есть акты, которые когда-то кем-то составлены в прошлом году и подписаны лицами, которые не работают.

В ордере должно быть написано, что дерево такое-то, прораб отвечает за то-то, вырубка должна проводиться до такого-то времени и числа.

Беседовали: Алёна Коханчук, Юлия Лукьяненко

Другие новости:

Tags: ,