«Ситуация с бездомными собаками катастрофическая минимум год», — интервью с директором КП «Центр защиты животных» Александром Голобродским

Пятница, 25 января, 2019 15:02

В последнее время в нашем городе проблема бездомных животных стоит очень остро. Вокруг этой темы постоянно разворачиваются всевозможные манипуляции и денежные махинации. О том, насколько ситуация с бездомными животными катастрофическая, как зарабатывают на этом зоозащитники, будет ли проводиться эвтаназия собак в дальнейшем, рассказал в интервью интернет-изданию «Мой город» директор КП «Центр защиты животных» Александр Голобродский.

— Как вы считаете, можно ли сложившуюся ситуацию с бездомными животными назвать катастрофической?

— Ситуация с этой проблемой в нашем городе катастрофическая минимум год. До того, как я сюда попал, я это видел, но немножко со стороны. Сейчас я это все вижу изнутри. Для постороннего взгляда это может незаметно, но, когда каждый день приходят люди и пишут заявления о покусах, жалуются на агрессию, это уже привычно. У нас огромная стопка заявлений: в основном этом школы, больницы, социальные учреждения. Мы пытаемся «гасить» самые острые моменты. Недавно был интересный вызов в детскую инфекционную больницу, на ее территории живет около 5 собак, все они стерилизованные. Главврач попросила их оставить и обещала, что с ними проблем не будет. Мы их оставили, какое-то количество животных в городе должно быть. Также выезжали на Володарского (2-я Экипажная — ред.), там всегда очень много жалоб от разных больниц на одной территории. Ситуация пока радикально не меняется, мы пока не в состоянии ее изменить. Я надеюсь, что в ближайшее время ситуация изменится, и мы сможем заняться тем, зачем мы тут находимся.

— Что происходит с животными, которых отловили?

— Они перемещаются на КП «Центр защиты животных», их не так много. Потому что массовый отлов мы сейчас не ведем, мы отлавливаем либо адекватных животных на стерилизацию, либо агрессивных. На сегодняшний день мы вынуждены их отлавливать и выпускать, стараемся стаи рассеивать вплоть до того, чтобы выпускать их в другой район.

— Какие пути решения проблемы вы видите?

— Единственный вариант на сегодняшний день – массовый отлов, экспертная оценка животных, большинство из них — это дикие звери, агрессивные стаи, которые нужно отлавливать. Не планируется отлов, таких животных как в больницах: это 5 адекватных прирученных собак, которых местные работники кормят, содержат, они охраняют территорию, это нормальный симбиоз жизни. Но стаи, которые живут на пустырях и терроризируют людей, как на кладбище на Луначарского («старое» кладбище — ред.), их надо убирать из города: отловили, посмотрели, есть ли потребность в обществе в подобных животных, например, для охраны. На многие территории надо злобные псы — таких пристраиваем. Остальные должны быть подвергнуты эвтаназии в соответствии с действующем законодательством.

— А что с вашей зоопрограммой? Насколько я помню, ее много раз не могли рассмотреть на профильной комиссии?

— Комиссия по ЖКХ является у нас профильной, она была обязательной, чтобы программу разместили на сайте для последующего рассмотрения на сессии. Тогда Копейка (Игорь Копейка – депутат Николаевского городского совета от партии «Оппозиционный блок», входит в комиссию по вопросам ЖКХ — ред.) просто сорвал кворум. Там периодически приходили другие депутаты, такие как Веселовская (Лариса Веселовская – депутат Николаевского городского совета от партии «Оппозиционный блок» и зоозащитница — ред.) и некоторые зоотерорристы, как я их называю. Пытались шуметь, срывать комиссию. Только на пятом заседании программа была рассмотрена, Копейка тоже пытался сорвать, но не получилось.

На сессии будет рассматриваться 2 программы: наша и Веселовской. Согласно нашей программе, на содержание КП на 3 года необходимо порядка 16 млн грн. Это деньги исключительно на содержание предприятия: это зарплаты, коммунальные платежи, расходы на транспорт, медикаменты и прочее без капитальных вложений. Я твердо настаиваю на том, что в это предприятие вкладывать дополнительные средства не нужно. Оно способно выполнять требования, если их поставить адекватно. Сделать на базе этого предприятия дополнительные вольеры, сделать знаменитую комнату для груминга (салон красоты для бродячих собак — ред.), сделать все удобства и комфорт для животных, которые кусают людей, и там их содержать — это неправильно, такого не должно быть. Это то, что запланировано в программе Веселовской. Салон красоты запланирован на сумму 340 тыс. грн. На одной из бюджетных комиссий она настаивала на том, что готова на эту комнату отдать свои депутатские деньги. Но эти люди не понимают, что это не их деньги. Это деньги, которые громада города им делегировала для решения проблем города. Парикмахерская для бродячих собак никаким образом не решает проблем города.

Позиция, что сюда не нужно вкладывать много денег, может быть нестандартна для директора предприятия. Но здесь я исхожу из потребностей города, не нужно больше здесь. С тем финансированием, которое сейчас есть и запланировано на 2019 год, мы готовы решить проблему бездомных животных.

— Почему КП «Центр защиты животных» стало закрытым для зоозащиты?

— Для чего им попадать на КП, цель? Попадать,как Веселовская с компанией? Через забор перелазили, вламывались на территорию, бегали, кричали, устраивали скандалы, истерики. Они привыкли, что на КП мог прийти кто угодно, принести что угодно, делать там, что угодно. Говорит, что он зоозащитник, значит будет делать все, что хочет. Сейчас КП закрыто, я запретил свободный проход, запретил пронос кормов, у нас было несколько случаев отравления и заболевания животных именно в пятницу вечером. Было такое, что приносили куриные косточки, любой кинолог знает, что трубчатая куриная кость – это опасно. Мы животных кормим сухим кормом, его у нас достаточно.

— Часто от представителей зоозащиты можно услышать, что они нашли человека, которому хотят передать собаку, а их не пустили на КП. Это правда?

— Это чушь. Как только находили, кому пристроить собаку, и приходило заявление о том, чтобы передать животное под договор, абсолютно все животные были переданы желающим, даже тем, кому бы я лично не стал передавать. Был тут один деятель: он взял на себя порядка 20 животных. Куда он их дел, я не знаю. Либо вывез и выпустил куда-то или пристроил где-то. Я считаю неправильно передавать таким людям животное, но тем не менее мы передавали всем, кто изъявил желание. Когда я пришел в первые дни, я просил всех зоозащитников, чтобы они забирали животных. Их много, и они не должны жить в клетках годами. Была первая волна, около 30 забрали. Оставили таких, с которыми неинтересно. Они стараются работать с коммерческими животными – это бизнес.

— Что вы подразумеваете под словом «коммерческие»? Породистые?

— Нет. Ломанные, раненные, нежизнеспособные. Суть деятельности тех же зоозащитных организаций, как «Шарон», «Феникс», — это массовый сбор денег на лечение нежизнеспособных животных. Чем более поврежденное животное, чем тяжелее и страшнее у него раны, тем оно для них более интересное. Они берут это битое животное, выставляют его страшные фотографии в интернете, пишут: «Ай-ай, котик такой-то упал и сломал все себе косточки». И мучают это животное, пока оно либо умрет, либо с вложением безумных денег выживет. Но если у животного раздроблены кости таза или позвоночника, сотрясение мозга и вытек глаз, то во всем мире такое животное гуманно усыпляют, чтобы оно не мучилось. А не держат на транквилизаторах и собирают под него деньги.

Самый яркий пример — это коллектив, который здесь работал раньше. Тут жил кот, которому было 14 лет: он был слепой, у него отказали почки и была эпилепсия. Это животное с огромной болью в глазах держали на транквилизаторах и собирали под него деньги и 2 месяца назад продолжали под него собирать. Это животное коммерческое, оно вызывает у людей жалость, и люди из искренних побуждений хотят ему помочь. А жулики этим пользуются. Орел, которого таскают, над которым издеваются на Соборной площади, он им неинтересен, хотя это птица из Красной книги, они им не занимаются. Когда здесь был цирк, не было здесь зоозащитников: ни митингов, ни протестов, ни блокировки его работы. Им это неинтересно, им интересны исключительно бродячие собаки.

Еще одна очень интересная история связана с собакой Серегой. Работала у нас ловец, и это была ее собака. Собака жила на КП около года, к моему приходу она там была. У животного не работало три лапы полностью, а четвертой могла шевелить. На одной лапе была онкология и пролежни. То есть животное просто мучилось. Год оно жило на КП, его переворачивали, купали, подтирали, но эта боль в его в глазах была постоянно. Потом за него взялась Куркурина (спортсменка и тренер Анна Куркурина — ред.) — одна из немногих, кто в адеквате из этой компании, — она потратила свои деньги, потратила силы, сделала обследования и выяснила, что у собаки в спине две пули, за год этого никто выяснить не смог. Жило животное, они его гладили по головке и подбирали за ним какашки, это называлась зоозащита. Нечестным способом его продали в Киев, потом под него в Киеве собирали деньги на немецких сайтах, на наших сайтах. Это история очень показательная. Если зайти на страничку «Феникса», мы увидим подряд много таких объявлений, от ужаса волосы начинают шевелится, думая о том, как эти животные мучаются.

— Сколько бездомных животных сейчас в Николаеве по вашим подсчетам, и совпадают ли они с подсчетами львовских специалистов, которые приезжали летом?

— Они насчитали чуть меньше 5 тыс. собак. Я смотрел, как это делалось, и настаиваю на цифре, порядка 17 тыс. Некоторые люди видят гораздо большие цифры, это все субъективный взгляд. Зоозащитники и господин Копач (Виктор Копач — руководитель общественной организации «Центр содействия развитию электронной идентификации животных» — ред.) настаивают, что подсчеты были корректные. Но на мои вопросы, почему в подсчеты не попал рынок «Колос», Черноморский завод, завод 61 коммунара или Промзона, ответить не могут. В этих районах находится большое количество животных. Например, на Черноморском заводе живет несколько сотен животных. Их методика некорректна, хоть и кем-то признана. Она заключается в том, что город делится на квадраты, на них выходят волонтеры и при помощи специальной программы на смартфоне фиксируют находящихся там животных. Выборка по квадратам делается организатором. В нашем случае организаторы сделали выборку абсолютно некорректную, не имеющею ничего общего с жизнью в нашем городе. При более тесном знакомстве оказывается, что вся эта компания не имеет ничего общего с зоозащитой, но как зоозащита, – это их бизнес.

— По какой программе вы сейчас работаете?

— Мы работаем по программе реформирования ЖКХ. Она интересная и подразумевает либо отлов с последующей стерилизацией и выпуском, либо эвтаназию. Это четко прописано в программе. На сегодняшний день зоорганизация «Феникс» делает все возможное, чтобы помешать нам работать и предъявляет нам претензии, что мы не выполняем программу реформирования ЖКХ. С их точки зрения, мы все время должны были отлавливать собак и подвергать либо эвтаназии, либо стерилизации. Пока мы делаем стерилизацию. Но я боюсь, что мы выполним требования программы и требования зоозащитной организации «Феникс» в полном объеме. Эта программа по ключевым пунктам совпадает с нашей, которую мы выносим на сессию: отлов, определение животного адекватное оно или агрессивное, в последующем стерилизация и выпуск либо эвтаназия. На сегодняшний день на законных обстоятельствах мы можем это проводить массово. Нам не хотелось обострять это все, но действия «Феникса» вынуждают нас к тому, чтобы мы включили предприятие на полную мощность.

— А как думаете, почему зоозащитная организация так придирается к вашей работе, если знает, что в программе прописана эвтаназия?

— Я не знаю почему. От них идут претензии, жалобы о том, что мы не выполняем эту программу, что мы провели очень маленькое число стерилизации. Но тем не менее, они не читают вторую часть программы, вторую строку. Фактически мы не проводили эвтаназии агрессивных животных, мы стараемся их максимально пристраивать. Сейчас нет массового отлова, а мы должны в день отлавливать 10-20 собак.

— Насколько я знаю, у вас уже закончился контракт. Будете ли участвовать в конкурсе на должность директора КП «Центр защиты животных»?

— Контракт продлен, потому что надо быть на должности, пока не будет рассмотрена программа и проведен конкурс. Я надеюсь, к середине февраля рассмотрят программу, и будет проведен конкурс. Я не знаю, буду ли я в нем участвовать. Когда меня звали на должность, я согласился только с третьего раза: я понимаю, что это такое, я и в исполкоме работал, понимал куда я иду. Пару раз отказался, но потом позвонили друзья и просто уговорили. Бездомные животные — большая проблема. Еще немного и выйдет на первое место в городе и обгонит транспорт. Я как специалист смотрю на это все и с ужасом думаю о смертельном случае. Особенно сейчас, когда холодно, это особое опасение, поэтому мы немного активизировали деятельность. Когда на улице будет -10, порванная вена становится смертельно опасной. Если за 10 минут не помогли человеку, все — смертельный случай. У нас есть силы решить эту проблему, но из-за противодействия этих людей все идет сложнее. Для них жители города менее ценные, чем бродячие животные.

— Много раз слышала от зоозащитников, что дружеские отношения у них не сложились только с вами. Как думаете, почему?

— Я прекратил бизнес, который велся на этом КП от уборщика до директора. Я зарабатываю исключительно зарплату. На каждом этапе происходило зарабатывание денег. Та же самая история с содержанием 14-летнего кота за счет бюджета и сбора на него денег —  это мошенничество. Есть еще одна очень распространенная схема: зоозащитная организация получает деньги от иностранного спонсора, докладывая о том, что они спасли с улицы, к примеру, 100 собак и передали их в приют. Для международной организации этого достаточно, они люди наивные, они верят, что собаки были пристроены в приют. На самом деле их передают на КП, и живут они на КП. Я это все прекратил и могу рассказать о каждом поголовно из того митинга, который там собирался, и сказать, кто на чем зарабатывает и в какой схеме задействован. Я считаю, что КП создавалось не для того, чтобы обогащались конкретные личности, а чтобы решить проблему города.

— Вопрос, который интересует многих, — почему было принято решение усыпить 70 собак?

— Меня радует, что говорите о 70. По всей стране после истерики Веселовской гуляют слухи о 100 или 150 собаках. Причины разные: несколько из них были больны, были медицинские показания; большая часть из всех — это собаки, которые от полугода до трех лет содержались в клетках. Их там оставили, они просто были никому не нужными. Все зоозащитники, которые бегали вокруг, не видели в этих собаках интереса — ни коммерческого, ни человеческого, никакого. Они там ели, какали и жили за счет бюджета и, при этом находясь все время в клетках, просто сошли с ума. Если животное содержать в замкнутом помещение непрерывно, но у него происходят изменения в психике. Я как кинолог не выпущу такое животное в человеческую среду, оно опасное. Содержать их на КП мы не можем. И для чего? Какая их дальнейшая судьба? Выпустить мы их тоже не можем. Что дальше? У меня по всем нормативам максимум две недели можно содержать животное. Да это решение тяжелое, но решение нужно принимать и нести за них ответственность. Я такое решение принял. Точнее принимал решение не я, а комиссия. Мое решение было создать комиссию, чтобы решить, что делать с этими животными.

— Наверняка вы интересуетесь, как другие страны работают над вопросом бездомных животных. Какие бы лучшие примеры вы могли привести, и что Николаев может позаимствовать и у кого?

— Абсолютно так, как мы прописали в своей программе.

— То есть что- то вы все-таки позаимствовали?

— Нет, это здравый смысл и логика, нет другого пути решения. Предположим у нас в городе 5 тыс. животных, я с этим не согласен, но предположим. Даже имея такое число, куда их деть, они кусают людей, их нужно убрать с улиц города. Все согласны, что на улицах города быть бродячих животных не должно. Да, в течение нескольких месяцев мы можем отловить тысячу собак. Куда их деть дальше? Выпустить обратно — они продолжат кусать людей. Содержать мы тоже не можем. У нас максимальное количество 156 животных. Они в день съедали корма на 1000 грн. Готов ли город на такие расходы? Во-первых, построить такой приют на 1000 собак или 2000 — это тоже средства. Ну хорошо, мы построим приют на 1000 собак, заполним его. На улицах останется 4000 тыс. собак и они продолжат кусать людей. Весь мир через это прошел, большинство европейских стран прошли через это – резкое снижение, убираем с улицы агрессивных животных, которые не являются домашними, которые в 3 поколение родились и выросли на улице, это дикие звери и должны быть убраны с улиц, если кто-то может пристроить, – хорошо, если нет, должны быть подвергнуты эвтаназии в соответствие с действующем законодательством.

— Некоторые городские советы в Украине, например, в Днепре проголосовали за то, что коты — это часть экосистемы города. Собираетесь ли вы инициировать подобные предложение и у нас?

— Я поддерживаю это. Именно поэтому мы стали заниматься котами, до нас ними никто не занимался, стерилизацию котов никто не делал в принципе. Всем было плевать. У нас зоотерорристы почему-то фокусируются исключительно на бродячих собаках. Коты — это абсолютно адекватные животные, которые должны быть в экосистеме города. Начали приходить люди, просят стерилизовать кошек в подъездах, мы приезжаем и стерилизуем. Они живут в подвалах, не кусают людей и из-за этого кажутся незаметными. Но это не значит, что ими не нужно заниматься. Я не знаю насчет юридического статуса, я не думаю, что эту проблему нужно поднимать до такого уровня и делать показушные ходы, признать их экосистемой. Зачем? К ним просто нужно по-человечески относится.

Беседовала Валерия Гуржий


Самые интересные новости на Нашем Telegram-канале


Другие новости:

Теги: ,